Неточные совпадения
Ставши спиной к товарам и лицом
к покупателю, купец, с обнаженной головою и шляпой на отлете, еще раз приветствовал Чичикова. Потом надел шляпу и, приятно нагнувшись, обеими же руками упершись в стол, сказал так...
Площадка, на которой мы должны были драться, изображала почти правильный треугольник. От выдавшегося угла отмерили шесть шагов и решили, что тот, кому придется первому встретить неприятельский огонь,
станет на самом углу;
спиною к пропасти; если он не будет убит, то противники поменяются местами.
Разумихин, сконфуженный окончательно падением столика и разбившимся стаканом, мрачно поглядел на осколки, плюнул и круто повернул
к окну, где и
стал спиной к публике, с страшно нахмуренным лицом, смотря в окно и ничего не видя.
Народ расходился, полицейские возились еще с утопленницей, кто-то крикнул про контору… Раскольников смотрел на все с странным ощущением равнодушия и безучастия. Ему
стало противно. «Нет, гадко… вода… не стоит, — бормотал он про себя. — Ничего не будет, — прибавил он, — нечего ждать. Что это, контора… А зачем Заметов не в конторе? Контора в десятом часу отперта…» Он оборотился
спиной к перилам и поглядел кругом себя.
— Добивай! — кричит Миколка и вскакивает, словно себя не помня, с телеги. Несколько парней, тоже красных и пьяных, схватывают что попало — кнуты, палки, оглоблю — и бегут
к издыхающей кобыленке. Миколка
становится сбоку и начинает бить ломом зря по
спине. Кляча протягивает морду, тяжело вздыхает и умирает.
Он лег на
спину и заложил обе руки под голову. Илья Ильич занялся разработкою плана имения. Он быстро пробежал в уме несколько серьезных, коренных
статей об оброке, о запашке, придумал новую меру, построже, против лени и бродяжничества крестьян и перешел
к устройству собственного житья-бытья в деревне.
Когда
стали подходить
к кресту, я вдруг почувствовал, что нахожусь под тяжелым влиянием непреодолимой, одуревающей застенчивости, и, чувствуя, что у меня никогда не достанет духу поднести свой подарок, я спрятался за
спину Карла Иваныча, который, в самых отборных выражениях поздравив бабушку, переложил коробочку из правой руки в левую, вручил ее имениннице и отошел несколько шагов, чтобы дать место Володе.
Молодой дьякон, с двумя резко обозначавшимися половинками длинной
спины под тонким подрясником, встретил его и тотчас же, подойдя
к столику у стены,
стал читать правила.
Совесть почти не упрекала Фенечку; но мысль о настоящей причине ссоры мучила ее по временам; да и Павел Петрович глядел на нее так странно… так, что она, даже обернувшись
к нему
спиною, чувствовала на себе его глаза. Она похудела от непрестанной внутренней тревоги и, как водится,
стала еще милей.
— «Лес рубят, молодой, зеленый, стройный лес», — процитировал мрачным голосом кто-то за
спиною Самгина, — он не выносил эти стихи Галиной, находя их фальшивыми и пошленькими. Он видел, что возбуждение студентов все растет, а насмешливое отношение зрителей
к полиции
становится сердитым.
Самгин успел освободить из пальто лишь одну руку, другая бессильно опустилась, точно вывихнутая, и пальто соскользнуло с нее на пол. В полутемной прихожей
стало еще темнее, удушливей, Самгин прислонился
к стене
спиной, пробормотал...
Самгин лишь тогда понял, что стена разрушается, когда с нее, в хаос жердей и досок, сползавший
к земле,
стали прыгать каменщики, когда они, сбрасывая со
спины груз кирпичей, побежали с невероятной быстротой вниз по сходням, а кирпичи сыпались вслед, все более громко барабаня по дереву, дробный звук этот заглушал скрип и треск.
«Пьяная?» — подумал Самгин, повернулся
спиною к ней и
стал наливать воду из графина в стакан, а Дуняша заговорила приглушенным голосом, торопливо и бессвязно...
— Так — уютнее, — согласилась Дуняша, выходя из-за ширмы в капотике, обшитом мехом; косу она расплела, рыжие волосы богато рассыпались по
спине, по плечам, лицо ее
стало острее и приобрело в глазах Клима сходство с мордочкой лисы. Хотя Дуняша не улыбалась, но неуловимые, изменчивые глаза ее горели радостью и как будто увеличились вдвое. Она села на диван, прижав голову
к плечу Самгина.
— Неужели — воры? — спросил Иноков, улыбаясь. Клим подошел
к окну и увидал в темноте двора, что с ворот свалился большой, тяжелый человек, от него отскочило что-то круглое, человек схватил эту штуку, накрыл ею голову, выпрямился и
стал жандармом, а Клим, почувствовав неприятную дрожь в коже
спины, в ногах, шепнул с надеждой...
Самгин, оглушенный, стоял на дрожащих ногах, очень хотел уйти, но не мог, точно
спина пальто примерзла
к стене и не позволяла пошевелиться. Не мог он и закрыть глаз, — все еще падала взметенная взрывом белая пыль, клочья шерсти; раненый полицейский, открыв лицо, тянул на себя медвежью полость; мелькали люди, почему-то все маленькие, — они выскакивали из ворот, из дверей домов и
становились в полукруг; несколько человек стояло рядом с Самгиным, и один из них тихо сказал...
Ел Никодим Иванович много, некрасиво и, должно быть, зная это, старался есть незаметно, глотал пищу быстро, не разжевывая ее. А желудок у него был плохой, писатель страдал икотой; наглотавшись, он сконфуженно мигал и прикрывал рот ладонью, затем, сунув нос в рукав, покашливая, отходил
к окну,
становился спиною ко всем и тайно потирал живот.
Я смотрел на него и на огонь: с одной стороны мне было очень тепло — от очага;
спина же, обращенная
к стене юрты, напротив, зябла. Долго сидел смотритель неподвижно; мне
стало дрематься.
Едва
станешь засыпать — во сне ведь другая жизнь и,
стало быть, другие обстоятельства, — приснитесь вы, ваша гостиная или дача какая-нибудь; кругом знакомые лица; говоришь, слушаешь музыку: вдруг хаос — ваши лица искажаются в какие-то призраки; полуоткрываешь сонные глаза и видишь, не то во сне, не то наяву, половину вашего фортепиано и половину скамьи; на картине, вместо женщины с обнаженной
спиной, очутился часовой; раздался внезапный треск, звон — очнешься — что такое? ничего: заскрипел трап, хлопнула дверь, упал графин, или кто-нибудь вскакивает с постели и бранится, облитый водою, хлынувшей
к нему из полупортика прямо на тюфяк.
Мне досталась самая легкая роль: прикрыть отступление Воина Андреевича и Александра Егоровича, что я сделал,
став к камину
спиной и раздвинув немного, как делают, не знаю зачем, англичане, полы фрака.
— Сумасшедший! — завопил он и, быстро вскочив с места, откачнулся назад, так что стукнулся
спиной об стену и как будто прилип
к стене, весь вытянувшись в нитку. Он в безумном ужасе смотрел на Смердякова. Тот, нимало не смутившись его испугом, все еще копался в чулке, как будто все силясь пальцами что-то в нем ухватить и вытащить. Наконец ухватил и
стал тащить. Иван Федорович видел, что это были какие-то бумаги или какая-то пачка бумаг. Смердяков вытащил ее и положил на стол.
Женившись, он продолжал свою жизнь без изменения, только
стал еще задавать знаменитые пиры в своем Хлудовском тупике, на которых появлялся всегда в разных костюмах: то в кавказском, то в бухарском, то римским полуголым гладиатором с тигровой шкурой на
спине, что
к нему шло благодаря чудному сложению и отработанным мускулам и от чего в восторг приходили московские дамы, присутствовавшие на пирах.
Стонал и всхлипывал дед, ворчала бабушка, потом хлопнула дверь,
стало тихо и жутко. Вспомнив, зачем меня послали, я зачерпнул медным ковшом воды, вышел в сени — из передней половины явился часовых дел мастер, нагнув голову, гладя рукою меховую шапку и крякая. Бабушка, прижав руки
к животу, кланялась в
спину ему и говорила тихонько...
Однажды, в будний день, поутру, я с дедом разгребал на дворе снег, обильно выпавший за ночь, — вдруг щеколда калитки звучно, по-особенному, щелкнула, на двор вошел полицейский, прикрыл калитку
спиною и поманил деда толстым серым пальцем. Когда дед подошел, полицейский наклонил
к нему носатое лицо и, точно долбя лоб деда,
стал неслышно говорить о чем-то, а дед торопливо отвечал...
Каждый раз, когда она с пестрой ватагой гостей уходила за ворота, дом точно в землю погружался, везде
становилось тихо, тревожно-скучно. Старой гусыней плавала по комнатам бабушка, приводя всё в порядок, дед стоял, прижавшись
спиной к теплым изразцам печи, и говорил сам себе...
Я вскочил на ноги и взял ружье. Через минуту я услышал, как кто-то действительно вышел из воды на берег и сильно встряхивался. В это время ко мне подошли Дерсу и Чжан Бао. Мы
стали спиной к огню и старались рассмотреть, что делается на реке, но туман был такой густой и ночь так темна, что в двух шагах решительно ничего не было видно.
В 8 часов вечера дождь перестал, хотя небо было по-прежнему хмурое. До полуночи вызвался караулить Дерсу. Он надел унты, подправил костер и,
став спиной к огню,
стал что-то по-своему громко кричать в лес.
Никто, кажется, не подумал даже, что могло бы быть, если бы Альфонс Богданыч в одно прекрасное утро взял да и забастовал, то есть не встал утром с пяти часов, чтобы несколько раз обежать целый дом и обругать в несколько приемов на двух диалектах всю прислугу; не пошел бы затем в кабинет
к Ляховскому, чтобы получить свою ежедневную порцию ругательств, крика и всяческого неистовства, не
стал бы сидеть ночи за своей конторкой во главе двадцати служащих, которые, не разгибая
спины, работали под его железным началом, если бы, наконец, Альфонс Богданыч не обладал счастливой способностью являться по первому зову, быть разом в нескольких местах, все видеть, и все слышать, и все давить, что попало
к нему под руку.
— Во-первых, я вам не «милостивый государь», а во-вторых, я вам никакого объяснения давать не намерен, — резко ответил ужасно разгорячившийся Иван Федорович, встал с места и, не говоря ни слова, отошел
к выходу с террасы и
стал на верхней ступеньке,
спиной к публике, — в величайшем негодовании на Лизавету Прокофьевну, даже и теперь не думавшую трогаться с своего места.
Гаврила Ардалионович справедливо мог бы пожаловаться на судьбу и неудачу. Некоторое время Варя не решалась заговорить с ним, даже не взглянула на него, когда он шагал мимо нее крупными шагами; наконец, он отошел
к окну и
стал к ней
спиной. Варя думала о русской пословице: «палка о двух концах». Наверху опять послышался шум.
Пришел
к Патапу Максимычу Василий Фадеев, шепотом читая псалом Давида на умягчение злых сердец. Сдавалось ему, что приезжий тысячник либо знает, либо скоро узнает про все плутни и каверзы. Не поплатиться бы
спиной тогда, не угодить бы на казенную квартиру за решетку. Вытянув гусиную шею, робко вошел он в горницу и, понурив голову,
стал у притолоки.
Настал час воли писаря, допустили Алексея в присутствие. Перед тем как позвать его, Морковкин встал с кресел и, оборотясь
спиной к дверям,
стал читать предписания удельного начальства, в рамках за стеклом по стенам развешанные. Не оглядываясь на Алексея, писарь сердито спросил...
— Сейчас, — сказал ему князь, не поздоровавшись с ним, и, обратясь
к нам
спиной,
стал вынимать из конторки нужные бумаги и счеты. Что до меня, я был решительно обижен последними словами князя; намек на бесчестность Версилова был так ясен (и так удивителен!), что нельзя было оставить его без радикального разъяснения. Но при Стебелькове невозможно было. Я разлегся опять на диване и развернул лежавшую передо мной книгу.
На колени!» — и мальчик, стоявший у доски, очень спокойно положил на стол мел и грязную тряпицу и
стал на колени позади доски, где уже стояло трое мальчиков, которых я сначала не заметил и которые были очень веселы; когда учитель оборачивался
к ним
спиной, они начинали возиться и драться.
Один заседатель, лет десять тому назад служивший в военной службе, собирался сломить кий об
спину хозяина и до того оскорблялся, что логически присовокуплял
к ряду энергических выражений: «Я сам дворянин; ну, черт его возьми, отдал бы генералу какому-нибудь, — что тут делать
станешь, — а то молокососу, видите, из Парижа приехал; да позвольте спросить, чем я хуже его, я сам дворянин, старший в роде, медаль тысяча восемьсот двенадцатого…» — «Да полно ты, полно, горячая голова!» — говорил ему корнет Дрягалов, имевший свои виды насчет Бельтова.
— А давно ли гвардейские офицеры на посылках у баб состоять
стали? — вместо ответа снова прогнусил Алексей Андреевич, и не успел фон Зееман что-либо возразить ему, быстро, по-военному, повернулся
к нему
спиной и, так же быстро проследовав в залу, скрылся в своем кабинете.
Женичка, как только вскочил в лодку, сейчас же убежал
к лодочнику и
стал с любопытством смотреть, как тот разводил на носу огонь. Симонов, обернувшись
спиной к Вихрову и Мари, сел грести. Лодка тронулась.
Ставрогин встал со стула, мигом вскочил и Верховенский и машинально
стал спиной к дверям, как бы загораживая выход. Николай Всеволодович уже сделал жест, чтоб оттолкнуть его от двери и выйти, но вдруг остановился.
Помню, я стоял
спиной к дверям и брал со стола шляпу, и вдруг в это самое мгновение мне пришло на мысль, что когда я обернусь назад, то непременно увижу Смита: сначала он тихо растворит дверь,
станет на пороге и оглядит комнату; потом тихо, склонив голову, войдет,
станет передо мной, уставится на меня своими мутными глазами и вдруг засмеется мне прямо в глаза долгим, беззубым и неслышным смехом, и все тело его заколышется и долго будет колыхаться от этого смеха.
— Что не вздор? А потрудитесь сами догадаться, — ответил Ардальон и, без церемонии повернувшись
к студенту
спиной,
стал опять разглагольствовать: — И ничего этого не нужно!.. Матрикулы… Вы говорите матрикулы?.. И матрикулы вздор! А надо показать, что мы сила, что с нами нельзя шутить безнаказанно… Действовать надо!
Вечерами, по праздникам, одев голубую рубаху, плисовые шаровары и ярко начищенные сапоги, он выходил
к воротам с большой гармоникой, закинутой на ремне за
спину, и
становился точно солдат в позиции «на караул».
Солдаты плакали; Катерина Астафьевна тоже плакала и, развязав за
спиной майора кошелочку с яблоками, печеными яйцами и пирогами, заготовленными на дорогу,
стала бросать эту провизию солдатам, которые сию же минуту обсыпали кибитку, нахлынули
к ней и начали ловить и целовать ее руки.
Глафира Васильевна в сопровождении Висленева скорою походкой прошла две гостиных, библиотеку, наугольную и вступила в свой кабинет. Здесь Висленев поставил лампу и, не отнимая от нее своей руки,
стал у стола. Бодростина стояла
спиной к нему, но, однако, так, что он не мог ничего видеть в листке, который она пред собою развернула. Это было письмо из Петербурга, и вот что в нем было написано, гадостным каракульным почерком, со множеством чернильных пятен, помарок и недописок...
И ворча про себя, повел народ Сухого Мартына на третий путь: на соседнюю казенную землю. И вот
стал Мартын на прогалине, оборотясь с согнутою
спиной к лесничьей хате, а лицом —
к бездонному болоту, из которого течет лесная река; сорвал он с куста три кисти алой рябины, проглотил из них три зерна, а остальное заткнул себе за ремешок старой рыжей шляпы и, обведя костылем по воздуху вокруг всего леса, топнул трижды лаптем по мерзлой груде и, воткнув тут костыль, молвил...
Синтянина
стала мочить Катерине Астафьевне голову и прыскать ей лицо, а майор снова обратился
к квартальному, который в это время сошел с дрожек и стоял у него за
спиной.
— Ведь я здесь хозяйка, для меня не должно быть у тебя тайны, — проговорила она, стараясь казаться беспечной и
становясь к нему
спиной. — Сколько бумаг! Это что за письма?
— Толкуй! — крикнул Лука, скидывая портки. Он живо разделся, перекрестился и, подпрыгнув, со всплеском вскочил в воду, обмакнулся и, вразмашку кидая белыми руками и высоко поднимая
спину из воды и отдувая поперек течения,
стал перебивать Терек
к отмели. Толпа казаков звонко, в несколько голосов, говорила на берегу. Трое конных поехали в объезд. Каюк показался из-за поворота. Лукашка поднялся на отмели, нагнулся над телом, ворохнул его раза два. — Как есть мертвый! — прокричал оттуда резкий голос Луки.
Все оживились. Это было поинтереснее подвигов. Чугунов прислонился
спиною к простенку между окнами и
стал рассказывать.
Вдруг видит: из одной очереди вышла пожилая работница,
стала в угол за кипятильником «Титан»,
спиною к сидевшим, что-то стараясь закрыть.
Он вскочил. Быстро надел пальто.
Стало стыдно. Я, как стояла
к нему
спиной, так подалась, откинула голову и с ласковым призывом подставила ему под губы лоб. Но он положил мне сзади руки на плечи и, задыхаясь, прошептал на ухо...